Событие всегда сопровождается информацией. Если в чём-то происходят перемены, всегда остаются следы, что означают «изменение произошло». Это не исправить даже с помощью техники манипулирования информацией, ведь применённая для стирания магия оставит собственные следы. К примеру, если попытаться «закрасить» факт использования магии духов, останется неестественное затемнение, которое хоть и будет еле заметным, но не исчезнет и всё равно послужит информацией о событии.
«Есть... — перед «глазами» всплыли сведения о волшебнике. — Это не Гу Цзе, но всё равно...»
К сожалению, данные были не о главаре террористов, с которым Тацуя встретился на базе Зама. Иначе Туманного рассеивания с этого места хватило бы, чтобы закончить дело. При наличии чёткого образа Гу Цзе физическое расстояние не имело бы значения.
«Установлена стабильная связь. Может быть, удастся обнаружить подробную информацию о местоположении?»
Тацуя читал данные о скрывающемся волшебнике. Его звали Оуми Кадзукиё, псевдоним — «Кукольник», текущее местоположение — Камакура, в...
«Тц!»
Внезапно в информации произошло резкое изменение. Чтобы избежать урона от отдачи, он инстинктивно оборвал связь. Зрение вернулось в норму. За это время полиция едва ли успела приблизиться, ведь Тацуя переключил восприятие на информационное измерение — цель была найдена за доли секунды.
«Его убили, как только я уничтожил магию».
Изменение в информации означало переход от состояния «жив» к состоянию «мёртв». Тацуя принялся искать данные секунд через десять после уничтожения пурпурного огня. Примерно за это время человек возле заклинателя мог понять, что произошло. Наверняка враг знал, что японские волшебники могут отследить информацию — по крайней мере догадывался, — потому и убил своего союзника. По чистой случайности он сделал это во время наблюдения Тацуи, хотя само убийство, скорее всего, было спланировано заранее.
— Противник попался не из лёгких... — Тацуя вздохнул и поднял руки, показывая прибывшей полиции, что не собирается сопротивляться.
«Похоже, время полумер прошло», — возникла мысль у парня.
◊ ◊ ◊
В особняке Оуми Кадзукиё Гу Цзе, глядя на убитого собственными руками владельца дома, в конце концов почувствовал нехватку времени.
Он убил своего друга, потому что ощутил ответную технику. Она не попадала под знакомые старику категории магии, но Гу Цзе ощутил чьё-то намерение пройти по следу магии духов. И приближался неизвестный противник с ужасающей скоростью.
Даже инстинктивно убив Оуми и тем самым обрезав след магии, Гу Цзе не мог с уверенностью утверждать, что сумел полностью блокировать вражескую технику. Хотя риск попасть под контрмагию уменьшился, не исключено, что это место обнаружили.
Старик ощутил «взгляд» Тацуи, но он не знал, что эта техника предназначена для наблюдения, а не для атаки. Однако опыт человека, который полвека прожил в бегах, вынашивая планы мести, не пропал даром — Гу Цзе быстро обнаружил наблюдение через информационное измерение и понял, что оно несёт угрозу.
— Я надеялся на ещё один день, но ничего не поделаешь... — пробормотал он, заглядывая в соседнюю комнату, где лежало два человеческих тела.
Одно из них обладало большим потенциалом, чем любое другое из тех, что он обрабатывал прежде. Достаточным, чтобы Гу Цзе считал неразумной тратой его использование в качестве расходного материала. Будь в наличии ещё день, не пришлось бы превращать этого человека в солдата смерти — не воина, готового умереть, а в живого мертвеца. Он бы создал Генератора, чей срок годности намного больше.
— Какая расточительность... Хотя с другой стороны, излишняя жадность тоже нелепа.
Гу Цзе покачал головой, словно желая развеять все сожаления, и направился в соседнюю комнату, держа в руках украшенный кинжал, которым только что лишил жизни старого друга, волшебника древней магии Оуми Кадзукиё.
◊ ◊ ◊
«Когда-нибудь тщеславный характер сведёт меня в могилу...»
Изуми притворилась расстроенной, чтобы скрыть свои мысли от взрослых. Впрочем, это было нетрудно, она в самом деле чувствовала огорчение.
— Значит, кроме Сакурай-сан, которая возвела барьер для защиты, никто другой магию не использовал?
— Да, — кратко ответила девушка на вопрос учителя, ответственного за её класс 1-B.
— Противники в самом деле использовали Помехи? — спросил заместитель директора Яосака.
— Да, — снова скупо обронила Изуми. Ей было нелегко одной отвечать на вопросы четырёх учителей, включая директора и его заместителя.
«Почему я должна проходить через подобную пытку?» — с возмущением подумала Изуми, но за попадание в такое положение она могла винить лишь себя. Поскольку девушка понимала это, то злость и раздражение тлели внутри неё, не выходя наружу.
К ученицам из её школы приставала группа молодых людей. Более того, не исключалась возможность, что хулиганы перейдут от приставаний к насилию. Это привело к тому, что дело передали самому директору. Очевидно, что Изуми расспрашивали потому, что она видела всё своими глазами.
Но почему ей приходится отвечать в одиночку?
Нет, даже Изуми понимала как логичность нынешней ситуации, так и её неизбежность.
Противники обладали Антинитом — ценным военным ресурсом. Более того, один из них попытался использовать пистолет.
А в самом конце столкновения хулиган, вероятный сторонник антимагической фракции, использовал магию и нанёс ущерб как людям, так и инфраструктуре. Полиция не могла закрыть дело, проведя обычный допрос в будке. Полицейские не только доставили преступников в участок, но и попросили Изуми с остальными жертвами пройти туда же.
Поскольку положение приняло серьёзный оборот, кому-то следовало сообщить обо всём учителям, иначе говоря — вернуться в школу.
Минами попросили пойти с полицией, потому что она использовала магию барьера. Тацуя не мог отказаться, поскольку прибег к насилию, хоть и для самообороны. Миюки же магию не использовала, но выпустила столько псионов, что их засекли датчики.
Следуя методу исключения, Изуми — единственная, кто мог пойти в школу и рассказать о происшествии. Разумом она это понимала. Однако, как говорится, логика и чувства — разные вещи.
— Саэгуса-кун, — заговорил до сих пор молчавший директор Момояма.
— Да, — нервно ответила девушка, взглянув на него.
— Это правда, что хулиганы переключились на тебя и Шибу-кун, когда узнали вас?
Побаиваясь пронизывающего взгляда Момоямы, Изуми всё же ответила, не дрогнув:
— Я в этом уверена, директор. Они посмотрели на меня и сказали: «Эта из семьи Саэгуса», а когда увидели Президента Шибу: «Президент школьного совета Первой школы». Прежде чем идти к нам, они заранее уточнили это между собой.
— Значит, ваша группа была важнее первогодок.
— Я тоже так считаю.
Момояма задумался, сложив руки вместе в рукавах кимоно.
Изуми терпеливо ждала, когда он продолжит. Но давление тишины не смогли выдержать взрослые.
— Директор, — сдержанно, или, скорее, испуганно обратился его заместитель.
Момояма спокойно посмотрел на Яосаку, никак не показывая раздражения из-за прерванных размышлений, и заявил:
— Заместитель директора. С завтрашнего дня школа будет временно закрыта. Пока — до субботы, двадцать третьего числа.
— Директор, временно закрывать школу из-за подобного... — Возражение случайно сорвалось с уст Яосаки, которого внезапное решение застало врасплох. Он тут же замолчал, с раскаянием глядя на начальника, но ожидаемого замечания не последовало.
— Тебе нужно пояснение?
— А, да...
«Ты в самом деле не понимаешь?» — читалось во взгляде директора.
— Если учеников для нападения выбирают случайно, то хулиганов можно просто причислить к разбушевавшимся недовольным элементам. — Тем не менее директор объяснил. Возможно, как учитель, он просто любил объяснять. — Но, по всей видимости, нашим ученикам присвоили приоритеты и нападают согласно им. Это не спонтанная вспышка насилия, а с высокой вероятностью организованное преступление.
— Организованное преступление...
Побледнели все, кто собрался вокруг стола директора: и Яосака, и наставник класса 1-B, и учитель, ответственный за всех учеников первого года. Даже у Изуми кровь отхлынула от лица.
— В отличие от обычных демонстрантов, бандиты могут перейти к радикальным методам. Следует подождать и понаблюдать за обстановкой.
— Ха... Полностью с вами согласен.
— Разберёшься со всеми формальностями, — приказав Яосаке, Момояма снова перевёл взгляд на Изуми: — Саэгуса-кун, благодарю, что пришла.
Директор не сказал «всего доброго», но по интонации Изуми поняла, что последняя фраза — сигнал к завершению разговора.
— Не нужно, я поступила так, как должна. — Девушка хотела покинуть кабинет как можно скорее и не упустила возможности. — В таком случае я пойду, директор. — Вежливо поклонившись, она направилась к выходу.
◊ ◊ ◊
Тацуя и остальные вернулись домой из участка вечером, после семи. Из-за случившегося их привезли на полицейской машине без опознавательных знаков. О мотоцикле Тацуи позаботился офицер из отдела дорожного движения. Полицейские, скорее всего, заметили, что обтекатель и шины мотоцикла пуленепробиваемы, но ничего не сказали — по-видимому, знали, из какой он семьи.
Личные вещи Миюки и Минами всё ещё находились в школьных шкафчиках, но ничего с малым сроком годности там не лежало, так что было решено пока не покидать дом и забрать их завтра. Значит, столь долгожданная информация о Гу Цзе пропадёт даром, но на этот счёт у Тацуи возникла идея.
В общем, Тацуя и Миюки собирались хорошо отдохнуть, но не истекло и десяти минут после возвращения, как пришло письмо.
Сменив замаскированный под мотоциклетную куртку и брюки боевой костюм на повседневную одежду, Тацуя сидел на диване в гостиной и хмуро смотрел в развёрнутый экран мобильного терминала. И как раз в это время Миюки, которой на переодевание потребовалось чуть больше времени, спускалась вниз.
— Онии-сама, что-то случилось? Ты выглядишь встревоженным.
— Нет, ничего. — Тацуя поднял голову, а затем указал глазами на место рядом с собой.
Присев, Миюки посмотрела на терминал, который брат повернул к ней.
— Тацуя-сама, Миюки-сама, чай готов. — Одетая в фартук поверх формы Минами принесла поднос.
По просьбе Тацуи девушка заварила для него крепкий зелёный чай. Она поставила чашки на стол и посмотрела на юношу, ожидая других приказов.
— Подожди немного, — ответив на невысказанный вопрос, тот перевёл взгляд на Миюки, которая как раз дочитала не очень длинное письмо.
— Онии-сама... мы не можем отказаться?
— Нет. — Тацуя чуть вздохнул и посмотрел на Минами: — Мы с Миюки уйдем, когда допьём чай. Поужинаем вне дома, так что ты свободна, Минами. Можешь лечь спать пораньше.
Должно быть посчитав объяснение брата недостаточным, Миюки, прежде чем Минами успела ответить, добавила:
— Нас пригласил новый глава семьи Дзюмондзи. Думаю, мы немного припозднимся.
— Поняла.
Разумеется, Минами не могла сказать ничего иного, даже если бы её оставили в неведении. Девушка почтительно поклонилась брату и сестре — своим господам.
◊ ◊ ◊
Миюки сказала Минами, что их пригласил глава семьи Дзюмондзи, но и это объяснение нельзя считать полным. В месте, куда прибыли Тацуя и Миюки, их ждал не только Катсуто, но и Маюми с Масаки.
Ресторан выглядел немного больше соседних домов и стоял обособленно — именно в нём Тацуя обычно встречался с остальными. Даже Миюки, привыкшую к подобным заведениям, впечатлил интерьер, когда она вошла внутрь.
Тацуя уже объяснил Катсуто, почему не придёт на встречу сегодня. Время было больше десяти часов вечера, обычно в столь поздний час они заканчивали ужинать после встречи.
Однако их всё равно позвали. Катсуто, Маюми и Масаки встретили новоприбывших с серьёзным видом.
— Извините, что заставили ждать.
— Это вы извините, что мы попросили вас внезапно прийти. Прошу, садитесь, — со всей искренностью ответил Катсуто, в отличие от стандартного приветствия Тацуи, и пригласил брата и сестру к столу.
Катсуто и остальные, ожидая Тацую и Миюки, уже сидели: Катсуто во главе стола, а Маюми и Масаки по одну сторону от него. Хотя ресторан был французским, стол сервировали на британо-американский манер — они хотят показать, что не нужно волноваться о том, как вести себя за столом? Или же их вовсе подобные пустяки не заботят? Тацуя решил, что последнее, и отодвинул стул для Миюки перед Маюми, сам же сел перед Масаки.
— Шиба-сан, ты не ранена? — спросил Масаки, как только девушка села.
— Нет. Ни царапинки. Спасибо, что волновался, — ответила Миюки с милой улыбкой.
Покраснев до ушей, Масаки с облегчением расслабился. По-видимому, он в самом деле за неё беспокоился. Катсуто и Миюки поняли это и не стали ругать его за поспешность. Вместо этого Катсуто обратился к Тацуе:
— Шиба, похоже, у тебя был тяжёлый день.
— Да. Я не ожидал подобного, — честно признался тот.
— Преступник не только достал пистолет, но и применил магию, так ведь? — с беспокойством спросила Маюми, а Масаки прямо спросил:
— Поборник антимагической фракции использовал магию? Или же вражеский волшебник проник в группу Гуманистов?
— Человек, из которого сделали ретранслятор магии, был членом «Эгалита», отделения «Бланш». — Тацуя сформулировал ответ в форме доклада для Катсуто.
— «Бланш»? — нахмурился тот. — Разве в Японии эта организация не ликвидирована?
— Остатки, вероятно, затаились.
— Хм, — задумался Катсуто, скрестив руки. По всей видимости, аргумент не выглядел убедительным. После инцидента с «Бланш» семья Дзюмондзи также участвовала в зачистке. Должно быть, он считал, что его клан полностью нейтрализовал «Бланш» и «Эгалит».
— Тацуя-кун, а что за «ретранслятор»? — Маюми проявила интерес к другой части рассказа, несмотря на то что тоже участвовала в инциденте, произошедшем в Первой школе в апреле позапрошлого года.
— Возглавлявший группу хулиганов член «Эгалита» не был волшебником. Некто из практиков древней магии использовал его в качестве ретранслятора или, как у них принято говорить, «фамильяра», и вызывал магию, оставаясь вне нашего поля зрения.
— Они на такое способны? — искренне удивилась Маюми.
Техника создания ретранслятора и удалённого управления магией существовала не только в древней магии, но в современной использовалась довольно редко. Неудивительно, что девушка ничего не знала о ней.
— Если опустить подробности, то принцип заключается в том, чтобы поставить на ретранслятор магический маркер и вызывать магию из него. А созданная магией энергия — пули, огонь или звук — может стать орудием для атаки даже без применения заклинания на цели. В нашем случае в ретрансляторе активировали духовное существо и с помощью него беспорядочно атаковали.
— Так враг — волшебник древней магии? Знаешь, кто именно? — спросил Масаки, когда Маюми рядом с ним впечатлённо пробормотала: «Ого».
«Наиболее уместный вопрос», — признал Тацуя, хоть и не сказал вслух.
— Я записал технику. Сейчас это дело расследуют. — Он уклонился от ответа, прикрывшись правдой — расследование в самом деле шло. И хотя Тацуя знал имя и адрес, они бесполезны, так как принадлежат не Гу Цзе.
Кто такой волшебник древней магии Оуми Казукиё? С кем был знаком и какие места посещал? К какой организации принадлежал? Ответы на эти вопросы могли бы помочь найти главаря террористов, но их пока не было.
К тому же, хоть Гу Цзе уже, должно быть, сбежал из дома Оуми, он мог оставить какие-нибудь предметы, с которыми установил связь. Надеясь на это, Тацуя попросил заняться делом не только Аяко, но и Юку, поскольку считал, что в данном случае волшебники из семьи Цукуба, чья специальность — магия психического вмешательства, больше подходят для поиска врага, нежели члены семьи Куроба.
— Записал технику? Как ты это сделал?.. — Программа последовательности активации CAD — шаблон последовательности магии, хранимый в цифровом виде. Последовательность магии уже записывали, это не за гранью возможного. Однако такая техника способна записать только те последовательности, эффект которых известен заранее. Посреди боя увидеть, проанализировать и сохранить в виде данных последовательность магии другого человека... это находится за пределами современной магической инженерии. Вполне естественно, что Масаки засомневался. — Нет, я повёл себя непочтительно, прошу прощения, — однако он извинился и склонил голову, не дожидаясь ответа Тацуи. В магическом обществе выпытывание подробностей о чужой магии считалось грубостью. Масаки понял, что его вопрос неэтичен, прежде чем ему на это намекнули.
— Ничего. Но я буду признателен, если всё останется в тайне.
— Разумеется. Так, Шиба, когда появятся результаты расследования? — вернул разговор в старое русло Катсуто, когда Тацуя с улыбкой принял извинения. Тот посерьёзнел и ответил:
— Думаю, дело затянется до конца завтрашнего дня. Как только мы что-то найдём, я дам тебе знать, сэмпай. Разумеется, и тебе, Итидзё.
— Понял. Положусь на семью Йоцуба, — заявил Катсуто, на что никто не возразил. Потом Маюми переглянулась с Катсуто и обратилась к Миюки:
— Миюки-сан, сегодня у тебя был ужасный день, да? Рада, что ты не ранена.
— Спасибо за беспокойство, — чуть склонила голову девушка, ожидая продолжения. Как она и предполагала, Маюми собиралась поговорить о другом.
— Сестра мне всё рассказала — похоже, члены антимагической фракции нацелились на тебя?
«Под сестрой она, вероятно, имеет в виду Изуми», — мысленно уточнила Миюки, так как Маюми практически ничего не объяснила, и сказала:
— На самом деле изначально они донимали другую группу учениц и подошли к нам, лишь когда заметили.
— Значит, Миюки-сан, они всё-таки узнали тебя.
Скорее всего, Маюми хотела сказать следующее: им известно, что Миюки станет следующей главой семьи Йоцуба.
— По всей видимости, они знали, что я Президент школьного совета Первой школы, — непрямо возразила Миюки. Девушка не стала добавлять, что на самом деле это в Изуми признали члена Десяти главных кланов.
— Неужели Гуманистам хватило дерзости сделать своей целью Шибу-сан? — спросил Масаки.
— Поэтому, Миюки-сан,— тут же начала Маюми, не давая Тацуе и Миюки времени на протесты, — ты позволишь организовать тебе охрану?
Миюки растеряно ответила:
— Охрану? Но у меня уже есть...
Она хотела сказать «уже есть Онии-сама», но осознала, что в нынешних обстоятельствах подобный довод не примут.
Сейчас Тацуя из-за поисков Гу Цзе возвращался домой из школы без Миюки. Они находились далеко друг от друга, однако он всегда «наблюдал» за сестрой и был готов уничтожить любую угрозу. Но это тайна, которая касается силы Тацуи, её нельзя разглашать посторонним. Вот только до тех пор, пока Миюки не расскажет подробно о способностях брата, Маюми и остальных не переубедить. Усугубляло положение и то, что уже сегодня её пришлось спасать.
— Ты хочешь сказать, что собираешься назначить охрану для поимки тех, кто попытается напасть на Миюки? — недовольно спросил Тацуя, придя на помощь сестре, которая не находила правильный ответ. Посмотрев на Катсуто и Маюми, он остановил взгляд на Масаки: — Итидзё. Хочешь сделать из Миюки наживку?
— Нет! — крайне взволнованно выпалил тот. — Я не позволю им! Я сам стану наживкой!
В словах Масаки не было даже намёка на ложь, но Тацуя, продолжая пристально на него смотреть, проговорил:
— Значит, ты не будешь отрицать, что есть план выманить врага?
«Вот чёрт», — с раздосадованным выражением лица Итидзё умолк.
— Должно быть, это идея Китидзёдзи.
Масаки не смог возразить, поскольку Тацуя попал в яблочко.
— Верно, идею с приманкой нам предложил Итидзё, — решил закончить спор Катсуто, пока страсти не накалились. — Относительно охраны следующей главы Йоцубы — что ж, не буду отрицать, что существует план поймать группу террористов и с их помощью найти укрытие главаря, Гу Цзе, — признал он, что критика Тацуи не безосновательна. — Однако это не главная причина. Основная задача охраны — защита будущей главы. Шиба, к такому заключению пришла Саэгуса, это поможет тебе сосредоточиться на поиске.
Тацуя перевёл взгляд от Катсуто на Маюми. Та уверенно его выдержала.
— Хорошо, — сказал он, смягчившись. — Однако мы отказываемся от предложения. Охрану организует семья Йоцуба.
Зная характер Маюми, можно с уверенностью сказать, что это искренний жест доброй воли. Однако выбирать людей в охрану будет её отец. Их обязанности наверняка не ограничатся обязанностями телохранителей.
— Понятно... Учитывая положение Миюки-сан, такой ответ, полагаю, вполне естественен.
— Да, но я всё равно благодарна за заботу. — Миюки вежливо поклонилась. Маюми с улыбкой кивнула, и дискуссия подошла к концу.
— Дзюмондзи-сэмпай, — обратился Тацуя, пока Миюки и Маюми смотрели друг на друга. — Это я навредил антимагической фракции. Если нужна приманка, не лучше ли взять меня?
Однако ему возразил не Катсуто, а Маюми:
— Ни одна гиена не нападёт на льва. Только если лев будет гнаться за ней и не оставит иного выбора для спасения жизни.
— Это может произойти и в том случае, если они станут сражаться за одну добычу, — непринуждённо заметил Катсуто. Маюми пристально посмотрела на него и спросила:
— Дзюмондзи-кун. Неужели ты в самом деле собираешься использовать Миюки-сан в качестве приманки?
— Саэгуса, не говори так, будто дело тебя не касается. В опасности не только следующая глава семьи Йоцуба, но и старшая дочь семьи Саэгуса. Есть вероятность, что антимагическая фракция нападёт и на тебя.
Маюми, застигнутая врасплох, не нашлась, что ответить.
— Относительно сегодняшнего происшествия, — заговорила Миюки, чтобы заполнить возникшую тишину. — Гуманисты нацелились не только на меня. Я точно слышала, как они, увидев Изуми-тян, сказали: «из семьи Саэгуса».
Миюки не выжидала случая для нанесения удара, но не упустила неожиданную возможность.
Катсуто, Тацуя и Масаки посмотрели на Маюми.
— Что я?.. — Девушка указала на себя, покраснев.
— Саэгуса. А что насчёт твоей охраны?
— Всё нормально. Я сама могу за себя постоять.
Катсуто покачал головой.
— Полагаю, следует рассмотреть вопрос охраны Саэгусы-сэмпай.
— Верно, — согласился с Тацуей Катсуто, часто кивая.
— Эй, разве я не сказала, что всё нормально?
— Не сомневаюсь в твоих способностях, Саэгуса, но на всякий случай.
— Но я ведь не всегда хожу без охраны!
— Правда? Что-то я не припомню, чтобы видел кого-то рядом с тобой в кампусе...
— Да я бы ни за что не привела кучу посторонних людей в университет!
«Похоже, от охраны из семьи Саэгуса удалось отказаться», — подумали Тацуя и Миюки, глядя, как Маюми спорит с Катсуто.
◊ ◊ ◊
Когда Тацуя и остальные закончили встречу и перешли к ужину, Коконоэ Якумо принимал неожиданного посетителя.
В дальнем уголке главного зала Якумо, одетый в нетипичную для него монашескую робу, сидел в почтительной позе. Он называл себя отшельником, но при встрече с этим человеком не мог игнорировать обычаи.
Гость выглядел весьма своеобразно. Сложно поверить, что такие широкие плечи могут принадлежать старику — его почти не тронутые увяданием мышцы ясно давали понять, что в молодости он обладал великолепным телом, и сидячая поза совершенно это не скрывала. Чисто выбритая, как у монаха, голова контрастировала с очень дорогим на вид костюмом, который сидел на посетителе как влитой — гость не выглядел простым транжирой. Сшитая на заказ одежда практически кричала о неприличном богатстве. Толстые серые брови вкупе с большими и круглыми глазами не добавляли этому человеку привлекательности, а покрытый белой пеленой левый глаз производил угнетающее впечатление на окружающих, усиливая импозантность и экзотичность посетителя.
— Ваше святейшество, священник Аоба, по какой причине вы посетили этот безымянный храм? — Якумо подал гостю чашку небрежно приготовленного чая.
Монах в костюме непринуждённо её взял, сделал большой глоток и поставил обратно на мат татами, чем полностью проигнорировал правила приличия, но, как ни странно, это не выглядело грубостью.
— Безымянный храм? Из твоих уст чрезмерная скромность звучит как сарказм, Коконоэ Якумо.
— Мои извинения, — холодно ответил тот. Старик, которого называют «ваше святейшество священник Аоба», внимательно посмотрел на собеседника правым глазом и сказал:
— К тому же невозможно, чтобы какой-то главный священник безымянного храма мог говорить со мной, Тодо Аобой, так невежливо.
— Я задел ваши чувства?
— Нет. На самом деле мне так комфортнее, — ответил старейшина Тодо и выпил одним глотком оставшийся чай. — Ещё.
Еле заметно улыбнувшись, Якумо поклонился и принял чашку.
Налив кипятка из чайника, стоявшего на портативной печке — она использовалась даже зимой, несмотря на то что в комнате был камин, — в чашку, он взял чайный венчик и беззаботно спросил:
— И всё же, ваше святейшество, что привело вас сюда сегодня? — Смешав зелёный чай с водой, Якумо убрал венчик, протянул чашку старейшине Тодо, вместо того чтобы поставить перед ним, и поднял голову. — Вы посещали нас в прошлом месяце и вряд ли успели соскучиться.
Он имел в виду четвёртое января, когда Тацуя и Миюки приходили, чтобы поздравить учителя с Новым годом. Старый монах был тем человеком, что явился без предупреждения и говорил с Якумо до них.
— Коконоэ Якумо, я желаю одолжить твою силу, — прямо ответил Тодо.
— Ну, я обычный бессильный монах, как я могу помочь вашему святейшеству?
— Достаточно скромности. Из-за твоих техник иллюзии поговаривают, что ты — реинкарнация Касинкёси. Если бессилен ты, то в мире нет сильных практиков.
— Ну и что? По слухам, Касинкёси был простым иллюзионистом. А раз так, то мои техники — не более чем ловкость рук?
— Разве это не предубеждение из того времени, когда магия считалась несбыточной мечтой? Я не верю в подобные небылицы, а ещё прекрасно знаю, на что ты способен, — с полной уверенностью заявил Тодо Аоба. Якумо почесал голову:
— Но всё-таки, ваше святейшество, что вам от меня нужно?
Якумо с самого начала не верил, что сможет обмануть старейшину Тодо, ведь он знал, кто такой этот старик с побелевшим глазом.
— Гу Цзе, некромант с континента, зашёл слишком далеко. Техника, что делает из трупов марионетки, достаточно загрязнила эту землю. Ещё немного, и экзорцизм нам не поможет.
— Ваше святейшество, нет смысла говорить о синтоистских ритуалах буддийскому монаху.
— Я не прошу тебя участвовать в экзорцизме. Я всего лишь желаю, чтобы ты поспособствовал исчезновению источника загрязнения.
— Так вы хотите, чтобы я уничтожил некроманта, известного как Гу Цзе? — Якумо непритворно вздохнул.
— Достаточно, чтобы он убрался из Японии. Мне всё равно, умрёт он или нет.
— Кажется, ваше святейшество, ваши подчинённые считают, что нельзя позволить ему уйти.
— Люди из Йоцубы больше не мои подчинённые. Сейчас я всего лишь спонсор.
Якумо не поверил. Старик и вправду был владельцем Четвёртого института, а сейчас спонсором семьи Йоцуба, но слова «всего лишь» — ложь. Якумо знал, что он финансово поддерживает не только Йоцубу.
— Если я, простой монах, суну нос в подобное мирское дело, в главном храме поднимется суматоха.
Якумо не пытался найти предлог для отказа — он на самом деле не мог так поступить, как ни стыдно это признавать.
Разумеется, на Тодо Аобу аргументы не произвели никакого впечатления.
— Я уже поговорил с господином Хиэи.
Старик обладал достаточным кулуарным влиянием, чтобы с лёгкостью проворачивать подобные дела.
— Вот как... — снова вздохнул Якумо, что было ему несвойственно.
— Несмотря на мои слова, я не собираюсь просить тебя об очень большой услуге. В конце концов, я ведь не в том положении.
— Сперва расскажите подробнее о том, что вы от меня хотите.
Якумо — единственный человек, который мог так ответить. Даже Кудо Рэцу, несмотря на свой преклонный возраст, не смог бы отклонить подобную «просьбу».
— Я хочу, чтобы ты помог Шибе Тацуе.
— Вы тоже о нём волнуетесь, ваше святейшество?
— Его создали случайно, но всё же он один из исключительных случаев. Я хочу, чтобы он ещё какое-то время оставался полезен.
Якумо было несколько жалко Тацую. Он отлично понимал, какой смысл вкладывает Тодо Аоба в слово «полезен». Священник видел в Тацуе лишь подопытного кролика, который поможет собрать ещё много разных данных.
У этого старика длинные руки, Тацуе будет весьма трудно вырваться из его тисков.
Однако Якумо не считал, что у парня возникнут какие-либо трудности с нынешним заданием.
— Не думаю, что Гу Цзе и ему подобные могут как-то ему навредить.
— Я беспокоюсь не о сражении Шибы Тацуи с Гу Цзе.
— В таком случае вас волнует возможность столкновения со Звёздами?
Якумо знал, что один из лидеров Звёзд — магического отряда под прямым командованием Объединённого комитета начальников штабов USNA — тайно проник в Японию, а также знал о его целях. И хотя причины неизвестны, он понимал: военные USNA хотят сами ликвидировать Гу Цзе, не дав тому попасть в руки японских властей. Быть может, они не хотят, чтобы Япония узнала о каких-то тёмных делах Америки.
Если Тацуя загонит Гу Цзе в угол, то легко предугадать, что Звёзды снова встанут у него на пути. Тем не менее Якумо не верил, что ситуация выйдет из-под контроля и потребуется его помощь.
— Я думаю, что по чистой боевой мощи Шиба Тацуя не проиграет даже Бенджамину «Канопус» Лоуэсу, второму по силе в Звёздах.
— Да, если это будет сражение до смерти без правил.
— Ясно.
Якумо понял, о чём беспокоился старейшина Тодо. Он боялся, что Тацуя пойдёт против «правил». Тодо Аоба не хотел, чтобы «продукт» Йоцубы оказался на поле боя, где победа или поражение решается без грубой силы.
— Я прошу, чтобы ты сдержал его и не дал положению усугубиться.
— Что насчёт поисков Гу Цзе?
— Будет чудесно, если сможешь избавиться от него, но это не так важно. В любом случае, даже если дадим некроманту сбежать, Звёзды о нём позаботятся.
Другими словами, можно позволить американцам убить Гу Цзе. А значит, нет нужды волноваться о чести Десяти главных кланов. Наверное, для старейшины Тодо будет даже лучше, если Десять главных кланов попадут в слегка затруднительное положение.
— В таком случае я приму вашу просьбу. В конце концов, Шиба Тацуя для меня не чужой.
— Прими мою благодарность. Десять подушек достаточно для оплаты?
«Подушки» — кодовое слово, что использовали в стародавние времена, когда бумажные деньги были ещё в ходу. Одна «подушка» означала 10 000 банкнот по 10 000 иен, то есть сто миллионов иен. Десять подушек равны одному миллиарду иен.
Криво улыбнувшись, Якумо покачал головой:
— Нет-нет. Я простой отшельник, хоть с виду и не скажешь. В деньгах нет нужды.
Старейшина Тодо невозмутимо ответил:
— Правда в том, что нет ничего ценнее денег. По крайней мере я так думаю. Если не принимаешь наличные, я где-нибудь достану для тебя статую Будды.
К слову, материалом для статуи послужило бы чистое золото.
— Пожалуйста, не посылайте мне помпезных даров.
— Что, трудно будет спрятать? Хотел бы я на это поглядеть, впрочем, не думаю, что такие меры потребуются.
Старейшина Тодо поднялся, опираясь рукой на колено — возраст давал о себе знать.
Секундой позже бесшумно встал Якумо.
— Чай, как всегда, ужасен, но всё равно спасибо, — попрощался своей обычной фразой Тодо Аоба.
Якумо улыбнулся и открыл раздвижную дверь.