Дворец Ли под закатом стал необычайно шумным из-за Чэнь Чан Шэна. Ужасающей репутации Цзинь Юй Лу было достаточно, чтобы покорить толпу и заставить их не сметь приблизиться, но это не могло остановить их взгляды или шумиху.
Тысячи шокированных, любопытных и запрашивающих взглядов все собрались вместе, становясь еще более ожесточенными, чем солнечный свет, до точки, что Чэнь Чан Шэн даже почувствовал, что его одежда была подожжена, е его щеки пульсировали.
«Ведущий Баннера Чэнь, Ведущий Баннера Чэнь».
«Я смиренно прошу Ведущего Баннера Чэня немного отдохнуть в моей чайхане».
«Ведущий Баннера Чэнь, такое радостное время требует вина, мой Учитель представляет этот Хуанчжоу Цзуй».
«Молодой мастер Танг, вы не навещали мою дочь достаточно долгое время, такая прекрасная ночь, как вы можете пропустить ее...»
Бесчисленные голоса доносились из толпы, непрерывно попадая в уши группы Чэнь Чан Шэна, и поскольку эта сцена становилась все более живой, некоторых людей не заботил ледяной взгляд Цзинь Юй Лу, и они приближались ближе, а некоторые из более отважных дам даже протянули свои руки, чтобы коснуться Танга Тридцать Шесть - это была сцена хаоса.
Чэнь Чан Шэн получил первое место на Первом Баннере, это явно было не то, из-за чего люди ликовали, и многие граждане столица потеряли деньги из-за него, но их настроение уже было заменено шоком от наблюдения за таким чудом.
Не говоря уже, что конфликт против демонов продолжался в течение тысячи лет, и человеческий мир всегда лишь признавал сильных и гениев, как мог народ, собравшийся здесь для Великого Испытания, проигнорировать эту возможность?
К счастью, в этот момент духовенство Дворца Ли и должностные лица из Министерства Кадров отвечали за поддержание порядка, они бросились на место действия, и под грозной репутацией Его Милости, Чжоу Туна, массы, наконец, успокоились.
Чэнь Чан Шэн подошел к повозке и искренне исполнил жест уважения вместо с Тангом Тридцать Шесть и Сюань Юань По к Цзинь Юй Лу.
Цзинь Юй Лу слегка погладил свою тонкую бороду, молча, с легкой улыбкой, будучи чрезвычайно довольным.
Поводья аккуратно щелкнули и повозка медленно начала двигаться. Окружающая толпа автоматически расступилась для создания пути. Так же, как они и хлынули к ним ранее, то был прилив, представление какого-то отношения.
Конечно же, ярые крики от толпы не прекращались.
В конце повозки Чэнь Чан Шэн поднял занавес, поворачиваясь, чтобы взглянуть на путь, которым они прошли, все, что он мог видеть , это что под вечерней зарей, в конце божественного проспекта и над длинной лестницей, Зал Добродетели выглядел так, как будто он пылал.
На балюстраде верхнего этажа было смутно видно фигуру человека. Он догадался, что это, вероятно, Ло Ло, и начал улыбаться. Затем он увидел возле старого дерева у божественного проспекта стоящего Архиепископа, его тело было слегка искривленным, что делало его возраст очевидным. Никто не приближался к нему, из-за чего он казался очень одиноким, поэтому, губы, кончики которых только приподнялись, расслабились, а его улыбка медленно исчезла.
Колеса повозки катились по зеленым плитам, пока шумиха вокруг них продолжалась без ослабления, как будто население Столицы собиралось сопроводить их весь путь обратно в Ортодоксальную Академию. Те, кто был в повозке, естественно, более не смели поднимать занавес.
«Эта чья-то ‘дочь’, о чем шла речь?» - спросил Чэнь Чан Шэн, уставившись на Танга Тридцать Шесть.
Танг Тридцать Шесть чувствовал себя довольно раздраженным, и строго ответил: «Кто знает».
Видя его реакцию, Чэнь Чан Шэн, очевидно, не продолжал допрос. Вспоминая ситуацию за пределами Дворца Ли и сказал: «Лишь сегодня я смог понять, как младшего брата Чжоу Ду Фу засмотрели до смерти... Со взглядами так многих людей, собравшимися в одну точку, на самом деле казалось, что это даже страшнее, чем Тайный Меч Золотого Ворота Гоу Хань Ши».
Танг Тридцать Шесть засмеялся и сказал: «Ты можешь считать себя счастливым по сравнению с предыдущими годами. Тогда при выходе из дворца тебе бы пришлось бояться, что тебя похитят высокопоставленные лица в Столице, и мы бы получили свою долю этой удачи».
Чэнь Чан Шэн не понимал, спрашивая: «О чем это ты?»
Танг Тридцать Шесть ответил: «Первый на Первом Баннере Великого Испытания, очевидно, является главным выбором для зятя, как могли эти лица упустить такую возможность? Как могли эти похотливые девчонки отпустить тебя?»
Чэнь Чан Шэн, наконец, понял, что он имел в виду, вспоминая те руки, которые были протянуты к Тангу Тридцать Шесть во время всплеска людей, те тонкие девичьи руки, которые были полны лести и тоски, он засмеялся и сказал: «Если бы они хотели похитить кого-то, то это был бы ты».
Танг Тридцать Шесть возразил раздраженным голосом: «Мне действительно не нравится говорить с тобой».
Чэнь спросил: «Ты говорил о предыдущих годах, что отличается в этом году?»
Танг Тридцать Шесть посмотрел ему в глаза и сказал суровым тоном: «Ты правда не понимаешь или только прикидываешься, что не понимаешь? Ты в настоящее время помолвлен к Сюй Ю Жун, кто посмеет вырвать тебя из ее рук?»
........................................................................
........................................................................
Сюй Ши Цзи вернулся в Поместье Божественного Генерала Восточного Указа, его лицо оставалось таким же, как и все это время, как если бы оно было заморожено морозными ветрами ранней весны, из-за чего другим невозможно было сказать, что он чувствовал в настоящее время.
После того, как он был поглощен теплым ветром в гостиной комнате, его тело и настроение слегка расслабились. Но, вспоминая слова от чиновников и епископов в боковом зале Дворца Ли, его выражение стало еще холоднее.
Великое Испытание уже получило списки баннеров, но официальное объявление будет лишь завтра, поэтому служащим королевского двора и лицам из Ортодоксии не надо было появляться, и они ждали в боковом зале, пока беседовали и пили чай.
После окончания дуэлей он тоже направился туда на некоторое время, но не мог ожидать, что услышит не менее, чем десять звуком поздравлений.
Поздравления, поздравления... Поздравления за что? Это было очевидно за то, что Чэнь Чан Шэн получил первое место на Первом Баннере. Для того, что Поместье Божественного Генерала получило такого отличного зятя, какая причина у него может быть, чтобы быть недовольным?
Сюй Ши Цзи очевидно не был счастливым, и эти слова поздравлений явно издевались над ним, поэтому, как его выражение могло быть хорошим.
Он сидел в кресле и закрыл глаза, храня молчание в течение длительного периода времени.
Ночь пришла и пламя свечи в комнате слегка покачивалось, вдруг во дворе пошел легкий дождь. Дождь ранней весной часто был еще холоднее, чем зимний снег, но его выражение стало теплее.
Потому что этот дождь заставил его вспомнить тот дождь, который шел внутри Башни Очищения Пыли. Он повернул свой взор к жене и сказал: «В день, когда будут вывешены баннеры, приготовь банкет. Он не должен быть слишком экстравагантным, достаточно семейного».
Мадам Сюй могла понять его намерения, они почувствовала себя довольно ошеломленной и безмолвной.
Семейный банкет был, очевидно, семейным ужином.