Под бесчисленными взглядами, этот юноша молча вышел вперед. По его манере, он казался немного жестким, но контролировал это достаточно хорошо, не выглядя чрезмерно нервным. Его шаги были устойчивыми, а его форма академии мягко развевалась на ветру, это не было ослепительным для глаз, но было очень аккуратным, то же самое чувство, которое он давал другим.
«Так это Чэнь Чан Шэн?»
В толпе, которая собралась на площади перед Залом Великой Ясности, вспыхнуло множество голосов обсуждений и вопросов.
Чэнь Чан Шэн уже давно был известен в столице, многие люди слышали о его имени, знали о его происхождении и знали о его помолвке, но сегодня, многие видели его впервые.
Лишь сейчас население могло сформировать реальное впечатление о нем. Они обнаружили, что он не был изысканным и элегантным дворянином, как Танг Тридцать Шесть, и не был красавчиком, но вместо этого он был кем-то, кто давал другим ощущение, что он был дружелюбным и с ним было легко сблизиться.
Чэнь Чан Шэн шел вверх по каменным ступеням, прибывая перед залом, затем он обернулся, чтобы посмотреть на море людей на площади.
Рядом с ним был стол из черного дерева, на столе был венок из чертополоха. Солнечный свет проливался с края облаков вверху, падая на венок и рассеивая слабые лучи света.
У венка из чертополоха не было золота или нефрита, и он выглядело довольно просто, но он представляла тяготы и славу, которые были на пути культивации, будучи чрезвычайно важной в традициях Ортодоксии, в то же время являясь символом первого на Первом Баннере Великого Испытания.
Перед Залом Великой Ясности стало тихо, все ждали этого момента.
Те испытуемые, чиновники королевского двора и епископы, которые стояли в передней части зала, посмотрели на образ спины Чэнь Чан Шэна, и когда он стоял перед ними, их настроения различались. Некоторые из них были удовлетворены, некоторые были спокойны, некоторые завидовали, а некоторые были безразличны. Однако, независимо от того, что они чувствовали, в этот момент и время они могли лишь ждать, пока Чэнь Чан Шэн получит эту тяжелую награду.
Что было несколько удивительным, это то, что Его Превосходительство, Премьер-министр, который отвечал за награды для Первого Баннера Великого Испытания, отступил к толпе в какой-то момент и больше не был расположен перед залом, кто же тогда, будет выдавать награду?
В этот момент солнечный свет с небес выше, который падал на венок чертополоха, рассеялся, становясь бесчисленными нитями, прежде чем сосредоточиться в шар света перед залом. Он был святым и чистым, белым шаром света.
Вздохи восклицания прозвучали перед Залом Великой Ясности.
Божественное сияние отступило и высокая фигура медленно возникла изнутри.
Это был пожилой человек, носящий Святую Робу, на его голове была Святая Корона, а его рука держала посох таинства.
Божественная музыка играла в унисоне, священное и благородное присутствие охватило всю область.
Звуки шока непрерывно возникали, а затем быстро вернулись к тишине.
Бесчисленные люди поклонились в знак приветствия и почтения пожилому человеку, море людей было подобно волне, все головы опустились в знак уважения.
Почтения Его Святейшеству, Попу.
Его Святейшество, который редко появлялся перед миром в течение последних нескольких лет, на самом деле лично появился, это было что-то, чего никто не мог предвидеть, что заставило их чувствовать себя ошарашенными, для чего это было?
Разве Чэнь Чан Шэн не студент Ортодоксальной Академии? Разве академия не была лично сокрушена Его Святейшеством много лет назад? Не была ли Ортодоксия в настоящее время в напряженной обстановке, с новой и традиционной фракциями, противостоящим и бросающим вызов друг другу?
За исключением Его Святейшества, Попа, еще один пожилой человек также предстал перед Залом Великой Ясности - Его Высокопреосвященство, Архиепископ Мэй Ли Ша, у которого было мирное выражение на его лице, когда он принял посох таинства с рук Его Святейшества, а затем отступил в сторону.
Его Святейшество использовал свои руки, чтобы поднять венок из чертополоха со стола, а затем стал перед Чэнь Чан Шэном.
Чэнь в настоящее время остолбенел, не зная, что он должен делать, он подсознательно посмотрел на архиепископа, который был рядом, Его Высокопреосвященство улыбнулся и кивнул головой.
Его Святейшество посмотрел на Чэнь Чан Шэна, улыбнулся и сказал: «Если ты не склонишь голову, то кто поможет тебе надеть лавровый венок?»
Эти слова, казалось, объясняли, что происходило в настоящее время, но и, по-видимому, у них был какой-то более глубокий смысл. Однако, как могло у Чэня быть время, чтобы думать о таких вопросах, он поспешно слегка согнул колени, склоняя голову.
Его Святейшество поместил венок чертополоха на голову юноши и аккуратно поправил его положение, и, наконец, удовлетворившись, Его Святейшество затем сказал: «Я всегда считал, что эти веточки были довольно непривлекательными. Я не знаю, как чувствовали себя в прошлом другие, но помещая его на твою голову, это чувствуется бодрящим, неплохо».
Чэнь Чан Шэн все еще был в состоянии шока и не мог понять скрытый смысл слов Его Святейшества, но по крайней мере, он мог сказать, что Его Святейшество хвалил его.
Неплохо? Как много молодых людей могли получить оценку «неплохо» у Его Святейшества? Он лишь знал, что Мо Юй и принц Чэнь Лю ранее получили такую оценку, и в настоящее время пришла его очередь.
«Поднимись», - сказал Его Святейшество.
Чэнь Чан Шэн встал прямо, как ему сказали, и невольно поднял руку и прикоснулся к венку чертополоха на своей голове, полагаясь на жесткое и тернистое ощущение, чтобы проверить подлинность всего, прежде чем, наконец, немного успокоиться.
Видя его действия, Его Святейшество начал смеяться.
Лишь сейчас Чэнь Чан Шэн смог, наконец, ясно увидеть вид Его Святейшества.
Поп был пожилым человеком, со старческим лицом.
Его лицо было очень обычным, и его самой отличительной особенностью было то, что его глаза были очень глубокими, как будто они были голубой бездной, но это не было ужасающим, потому что они содержали лазурное море и лазурное небо вместе с солнечным светом внутри.
Море в глазах Попа было столь же спокойным и безмятежным, как зеркала под блеском солнца, безгранично синим, неизвестно, насколько глубоким оно могло быть, или насколько обширным, если солнечному свету надо было скрыться, а ураганам - внезапно появиться, то оно, естественно, станет турбулентным и смертельным, с нескончаемой грозой и молнией, но в настоящее время там был лишь солнечный свет, без каких-либо штормов, поэтому там была только доброжелательность, отпущение и безмятежность.
Это был первый раз, когда Чэнь Чан Шэн видел такой взгляд, но в мгновение он почувствовал, как будто его тело стало теплым и уютным, желая уйти в эту теплую морскую воду, возможно, чтобы свободно плавать внутри или отдохнуть.
После длительного периода времени он в конце концов пришел в чувства.
После восстановления его чувств с помощью ощущения венка на его пальце, он пришел к выводу, что на самом деле прошел лишь момент, и ему еще предстояло убрать руку.
Такой достойная, освященная и огромная сфера сознания заставляла других чувствовать лишь похвалу и почтение.
Чэнь Чан Шэн действительно восстановил свои чувства в этот момент, осознавая, что пожилой человек, стоящий перед ним, был самым трансцендентным существованием в человеческом мире, кто-то, кто уже вошел в царство божественности, истинный Святой(прим. пер. на всякий случай напомню, что эта стадия культивации).