Сказав эти слова, мужчина средних лет развернулся и ушел. Чэнь Чан Шэн стоял на горной тропе в недоумении от того, что только что произошло, и, естественно, был немного сердит. Когда прошло некоторое время, он осознал, что этот человек в конце упомянул, что кто-то перед мавзолеем искал Чэнь Чан Шэна. Прибыв ко входу в мавзолей, он увидел до сих пор закрытые каменные двери, что заставило его вспомнить сцену прошлой ночи, когда Сюнь Мэй выходил за эти двери. Как раз, когда он начал чувствовать некоторую меланхолию, он вдруг услышал, что кто-то зовет его по имени.
Он последовал за голосом к стороне каменной двери и увидел, что там было небольшое окно, установленное в стену, через которое Жрец Синь махал ему. Несколько удивленный Чэнь сделал жест почтения через окно и спросил: «Почему сэр пришел?»
Жрец Синь передал некоторые вещи через каменное окно и ответил: «Его Высокопреосвященство попросил меня прийти и проверить тебя».
Чэнь Чан Шэн получил вещи и ответил: «Весь наш багаж все еще в повозках. Вчера они не позволили нам внести его внутрь».
«Это правила Мавзолея Книг. После того, как они закончат проверять их, они вернут вам вещи. Это, вероятно, будет сделано к концу дня».
Чэнь Чан Шэн вспомнил те вонючие одеяла с кислым запахом в соломенной хижине и решил спросить: «Могу ли я потревожить сэра получить для нас чистые одеяла?»
Жрец Синь был удивлен, а затем ответил: «Это не будет трудно».
«Так как они вернут нам наш багаж, то я не думаю, что нам надо что-нибудь еще».
Чэнь Чан Шэн посмотрел на вещи, которые передал Жрец Синь, и увидел, что среди них был мешок вареных куриных яиц. Он не мог сдержать свое любопытство и спросил: «В Мавзолее Книг мы должны сами организовывать наши три приема пищи?»
Жрец Синь объяснил: «Каждая школа и секта сделала приготовления, так что каждый день у них будут поставки. Что насчет обычных студентов, Императорский Двор будет снабжать их предметами первой необходимости, но они будут более низкого качества. Сейчас у Ортодоксальной Академии есть еще много вещей, которые нужно сделать, так что ты и Танг Тридцать Шесть определенно не подготовили ничего. Вместо этого, Его Превосходительство Епископ уже позаботился о ваших приготовлениях, поэтому нет необходимости беспокоиться».
Проводя разговор через крошечное окошко, Чэнь Чан Шэн чувствовал себя немного странно. Он чувствовал, как будто был узником, который говорил с посетителем.
Видя его выражение, служащий Синь догадался, о чем он думал. «Мавзолей Книг - это святая земля, но это также и тюрьма».
Чэнь Чан Шэн был немного удивлен, но потом вспомнил горький опыт Сюнь Мэя. «Это разумно. Большое спасибо сэру за это предупреждение».
«Как я мог быть тем, кто сказал такие разумные слова? Его Святейшество Поп предыдущего поколения сказал их. Его Высокопреосвященство попросил, чтобы я передал эти слова тебе».
«Я понимаю».
Через каменное окно Жрец Синь посмотрел ему в глаза. «Ты должен помнить, через время одного месяца Сад Чжоу будет открыт. Ты должен выйти до этого времени».
Чэнь Чан Шэн не ответил, но вместо этого упомянул инцидент на горной тропе с высокомерным Стражем Монолитов.
«Как могло такое произойти?»
Жрец Синь нахмурил брови. «Для того, чтобы упростить процесс изучения студентами монолитов, различные школы и академии, вероятно, нашли какой-то способ выслужиться перед некоторыми из Стражей Монолитов. Наряду с их особым статусом, это, вероятно, сделало некоторых из них высокомерными и надменными. Но все они отдали себя Ортодоксии, так как они могли посметь обидеть тебя?»
Чэнь Чан Шэн не совсем понимал логику этих слов. «Не смеют оскорблять меня?»
Увидев его в недоумении Жрец Синь улыбнулся. «Сейчас весь мир знает, что ты кто-то, за кем присматривают Его Святейшество и Его Высокопреосвященство. Обидеть тебя - тоже самое, что обидеть Ортодоксию».
Когда Страж Монолитов делал выговор, он сказал, что независимо от того, насколько крупными были связи Чэнь Чан Шэна, юноша по-прежнему должен был чтить Мавзолей. Теперь, когда он услышал, что сказал Жрец Синь, Чэнь Чан Шэн приобрел новое понимание этих слов. Внутренне юноша догадался, что его связи в Ортодоксии вызвали некоторую антипатию к нему у Стражей Монолитов.
Размышляя над этими вопросами, Чэнь Чан Шэн вернулся в соломенную хижину. Она была совершенно пустой. Все, вероятно, направились к Мавзолею Книг для изучения монолитов. Большой горшок каши, который он приготовил еще до рассвета, был весь съеден, а посуда была вымыта. Даже емкость для воды была наполнена. Хотя он не видел, кто это сделал, по какой-то причине он чувствовал, что это был Гоу Хань Ши, кто позаботился обо всем этом.
Несмотря на то, что прибудут новые одеяла, Чэнь Чан Шэн по-прежнему взял три одеяла, оставленные Сюнь Мэем, и тщательно их вымыл несколько раз. Лишь убедившись, что тридцать семь лет пота и кислого вкуса были полностью смыты, он, наконец, оставил их сушиться во дворе. Затем он пробрался через апельсиновую рощу и пришел к отдаленному овощному полю. Сейчас было начало весны, когда желтое не стало зеленым, так что у растительного поля не было большого количества свежих продуктов на выбор. Зелень, которую можно было видеть, была луком, чесноком и луком-пореем. Он выбрал несколько весенних луковиц и выкопал несколько картофелин, затем вернулся во двор и начал готовить обед.
После того, как Чэнь Чан Шэн вскипятил воду в кастрюле, он достал немного сушеного мяса, которое дал ему Жрец Синь, разрезал его пополам, и бросил в кастрюлю. Поверх мяса он начал готовить рис. Внутрь риса он смешал кусочки картофеля размером с ноготь. Он омыл и нарезал зеленый лук, а потом разложил его на кухонной плите. Кроме того, он вынул вареные яйца и был готов разместить их на стороне горшка в любое время. Закончив, он кивнул головой в удовлетворении и помыл руки.
Хотя это правда, что соленая рыба и сушеное мясо были вкусными и хорошо шли в паре с рисом, они не были очень здоровой пищей. Есть много было вредно для организма. Жрец Синь сказал, что архиепископ позаботился о делах. Секта Меча Горы Ли, вероятно, также прислала кого-то для доставки предметов снабжения. Он не знал, будет ли он в состоянии гарантировать свежее мясо и сможет ли достать его в будущем. Чэнь Чан Шэн сидел на пороге, думая о подобных вещах. Если вчера он играл в туриста целый день, то сегодня планировал играть повара? В Мавзолее Книг, вместо того, чтобы пойти изучать монолиты и обдумывать их секреты, вместо этого он думал о вопросах такого рода. Если бы кто-то увидел его, сидящего на пороге в раздумье, кто знает, какова была бы их реакция?