Этот набор слов был очень грубым, как и логика, стоящая за ними, но как камень, он был довольно прочным и его невозможно было опровергнуть. Мавзолей Книг был такого рода особым местом. Если вы не заботились о старшинстве, не боялись никого, то в этом месте не нужно было бояться никого. Перед Небесными Монолитами все были равны.
Тело Цзи Цзиня задрожало от ярости. С дрожащим голосом он сказал: «Очень хорошо, очень хорошо, и из какой ты семьи, раз на самом деле смеешь...»
«Вы хотите знать мое происхождение, чтобы заставить людей за пределами мавзолея разобраться со мной?»
Без малейшей капли беспокойства на его лице, Танг Тридцать Шесть заявил: «Я - единственный внук Тангов из Вэнь Шуй. Если Поместье Древа Ученых готово обидеть моего уважаемого дедушку, то они могут попробовать».
Никто не хотел обидеть Тангов из Вэнь Шуй, даже Божественная Императрица относилась к тому одинокому, почтенному старику с самой нежной заботой. В худшем случае, она называла его педантичным и упрямым. Это было потому, что у Тангов была тысяча лет скрытых резервов, потому что у Тангов были ужасающие стратегии и техники, а самое главное, потому что Танги были богаты. Очень богаты.
Теперь, когда Цзи Цзинь знал личность Танга Тридцать Шесть, его лицо стало пепельным, а рукава его робы дрогнули. У него действительно не было способа ответить ему. Конечно, он мог бы покрасоваться правилами Мавзолея Книг и непосредственно дисциплинировать Танга Тридцать Шесть, но это означало бы, что он больше не сможет оставаться в мавзолее. Как Страж Монолитов, штрафы, с которыми он столкнется, будут еще более серьезными.
С тех пор, как он вступил в Ортодоксальную Академию, Танг Тридцать Шесть много раз оказывался весьма наглым, а его рот был заполнен ругательствами. В действительности это был мятежный характер юношества, а также компенсировал спокойную природу Чэнь Чан Шэна. Тем не менее, как мог отпрыск большой семьи, как он, не иметь достаточной мудрости? Прекрати, пока ты впереди! Танг Тридцать Шесть практиковал эти четыре слова больше, чем кто-либо другой. Он подошел к передней части монолитной хижины, и без паузы взял руку Чэнь Чан Шэна и начал спускаться по горной тропе из мавзолея. Когда они шли обратно вниз, он пробормотал: «Посмотри, что ты наделал. Когда ты споришь, ты даже не можешь переспорить кого-то, ты действительно приносишь стыд нашей Ортодоксальной Академии».
Гоу Хань Ши горько рассмеялся и покачал головой. Он сделал жест почтения Мистеру Нянь Гуан и тоже последовал за парой вниз по горе.
Люди вокруг монолитной хижины посмотрели друг на друга в смятении. Свет масляной лампы, висевшей на дереве, становился все более тусклым. Это было так, как будто ничего не произошло здесь.
По горной тропе они проделали свой путь в леса вокруг мавзолея. Перепрыгнув через канал, который протекал параллельно основной дороге, они оказались в апельсиновой роще. Темнота сделала лес довольно мрачным, но сегодня звезды, казалось, светили невероятно ярко, немного уменьшая это чувство. Чэнь Чан Шэн посмотрел на блестящий пояс Танга Тридцать Шесть и спросил: «Зачем ты украсил себя столькими драгоценными камнями и несешь воздух богатства сегодня вечером?»
«В Вэнь Шуй люди лишь говорят кому-то, что они несут воздух богатства, лишь когда хотят поссориться. В будущем, пожалуйста, не описывай меня такими словами». Танг Тридцать Шесть упрекнул его, а затем объяснил: «Я проснулся в середине ночи и понял, что вы оба отсутствовали, потому пошел искать вас двоих. Я был в такой спешке уйти, что наугад схватил ремень из моей сумки. У меня не было времени, чтобы выяснить, подходит он или нет».
Чэнь Чан Шэн искренне ответил: «К счастью ты не схватил ту меховую кожу, иначе тебя бы могли принять за медведя в мавзолее».
Танг Тридцать Шесть прищелкнул языком. «Так значит, получается, что ты знаешь, как глумиться и высмеивать, то почему там ты был таким тихоней? Или ты только знаешь, как делать это со своими людьми?»
Чэнь Чан Шэн покачал головой. Он действительно не мог продолжать это. Он обратил свои мысли к этой паре инцидентов, которая произошла на рассвете и ночью. Озадаченный, он спросил: «Почему этот господин Цзи Цзинь принял такие действия?»
«Раньше люди считали, что Его Высокопреосвященство и другие старейшины лишь хотели использовать тебя, чтобы возродить Ортодоксальную Академию, но после Великого Испытания они поняли, что его Святейшество также ценил тебя. Те, кто лоялен Божественной Императрице, естественно, стали нервничать. Южные секты никогда не принимали правление Дворца Ли, так что они были убеждены теми людьми, чтобы подавить тебя. Это довольно обычная практика».
Когда Танг Тридцать Шесть упомянул южные секты, он бросил взгляд на Гоу Хань Ши.
Гоу Хань Ши улыбнулся, но ничего не добавил.
Чэнь Чан Шэн подумал над этим, а потом сказал: «Может быть, это и есть причина, но настроение господина Цзи Цзинь было явно встревоженным».
Танг Тридцать Шесть ответил: «Тогда я не знаю».
«Не все Стражи Монолитов имеют сердца такие же безмятежные, как стоячая вода. Даже если им удавалось делать это, когда они впервые вошли в мавзолей, с течением времени, когда их культивация перестает прогрессировать, некоторые Стражи Монолитов неизбежно начинают чувствовать раскаяние. Они чувствуют себя ограниченными своими прошлыми обетами и ограничениями Мавзолея Книг. Они не смеют уходить, но в их умах очень легко начинают проявляться проблемы».
Гоу Хань Ши продолжил: «Если добавить мое собственное мнение, возможно Цзи Цзинь чувствовал, что Сюнь Мэй очень вероятно станет Стражем Монолитов, но затем Сюнь Мэй неожиданно предпринял тот решительный и доблестный курс действий прошлой ночью. В конце концов, его душа вернулась в море звезд, что также можно считать уходом из Мавзолея Книг. Хотя на самом деле это имеет очень мало общего с нами, он чувствует, что все таки оно связано с нами. Он неизбежно выбрал выразить свое разочарование на нас».
Чэнь Чан Шэн хотел спросить, если Цзи Цзинь не хотел больше оставаться в мавзолее, как Страж Монолитов, то он должен был быть счастлив, что господин Сюнь Мэй смог покинуть мавзолей и не взял на себя роль Стража Монолитов? Почему вместо этого у него возникло такое сильное негодование? Он вдруг осознал, что это был один из тех печальных вопросов человеческой природы, и он лишь покачал головой.
Танг Тридцать Шесть добавил: «Всегда считалось, что Стражи Мавзолея Книг были несколько ненормальными и непривлекательными, но если присмотреться поближе, эти правила ненормальные сами по себе.
Чэнь Чан Шэн согласился. «Это правда, что они несколько негуманны, но я действительно не знаю, как они их придумали».
Гоу Хань Ши ответил: «Небесные Монолиты действительно слишком заманчивы для культиваторов. Кроме того, Стражи Монолитов занимают особое положение в Мавзолее Книг. Каждый год ученики из сект входят в мавзолей и пытаются заручиться их поддержкой. Этого господина Нянь Гуан также, совершенно очевидно, призвали действовать какие-то влиятельные фигуры в Ортодоксии, заставив его играть роль медиатора».